— Как…? — хотела было спросить Мира, но передумала. — Я боюсь. Они обещали отправить меня на кладбище. Что я стану обедом для ч-червей.
— Успокойтесь, — ответил Лео — не только у них есть крупные связи. Если дадите показания, я обещаю, что никто, слышите, никто не причинит вам вреда.
Кар явственно видел, как мучилась девушка, плавая в сомнениях.
— Я… я согласна — ответила она, и добавила уже спокойно — да, я сделаю это.
— Хорошо. — Улыбнулся адвокат — идемте. Через пять минут начнется заседание. Только вы идите вперед, потому что мне нельзя общаться со свидетелями во время суда.
Девушка кивнула и пошла по лестнице.
Какая безвкусная лепнина.
Какой симпатичный мужчина.
Лео покрутил головой, надеясь увидеть того, кто это сказал, но в холле царил шум, и что-либо разобрать было невозможно.
— Возобновляется слушание по делу Эдгара Дойла. Адвокат, вы что-то хотели сказать?
— Да, Ваша честь. — Ответил Чейз с улыбкой на лице — я ходатайствую о допросе ранее не заявленного свидетеля.
— И кто же он? — спросил судья.
— Она. Я прошу допросить секретаря мистера Нолана, непосредственного начальника моего подзащитного. Ее имя Мира Томас.
— Она присутствует в зале суда?
— Да, ваша честь — ответил Лео.
Судья выглядел мрачнее тучи, но взмахнув рукавом своей мантии, произнес:
— Свидетель Томас подойдите к кафедре и ответьте на вопросы сторон.
— Спасибо ваша честь — склонив голову в благодарность судье, ответил Чейз.
Девушка будто на ватных ногах медленно прошла через весь зал и остановилась около кафедры, чтобы дать клятву. Второй помощник судьи Эпенгейма взял в руки толстенный фолиант — Конституцию Конфедеративного государства Килоны самого последнего из всех последних изданий. На почти тысячах страниц содержались нормы, которым должны были следовать все граждане и не граждане страны. Права и обязанности, мораль и добродетель — все в этой книге было расписано с противной дотошностью. Однако работа Лео Чейза как адвоката все время доказывала, что это всего лишь слова, напечатанные на тоннах бумаги, за деньги честных налогоплательщиков. Не смотря на то, что все и так знали, на каком уровне находиться почитание жителями страны законов, Мире Томас пришлось принести клятву, о том, что она не будет лжесвидетельствовать, и будет говорить правду и ничего кроме правды.
— Итак, мисс Томас, что вы можете добавить по существу? — спросил прокурор.
— Эдгар не крал денег.
— Это и так уже говорилось на протяжении всего заседания — с сарказмом ответил прокурор, а по залу пронеслись нескрываемые глумливые смешки.
Как же вы все достали, гребаные юристишки.
— Я как-то случайно подслушала разговор мистера Нолана, моего начальника, с мэром. Мистер Нолан сказал, что больше не будет подменять бумаги, на что мэр ответил «Если вы бросите дело, то отправитесь на дно залива с тазиком цемента на ногах». А еще он сказал, что нужно найти сакральную жертву и скинуть все махинации на мистера Дойла.
В зале стали шептаться, от чего Лео улыбнулся еще шире, но внезапно почувствовал резкую головную боль, словно десятки голосов разом вскрикнули в его голове.
Где он откопал эту дрянь? Меня же сместят с поста.
Какой он мужественный, еще и с молотком. Попрошу шубку.
Только кончиться заседание, и я размажу этого кобеля.
А он неплохо работает. Что это я подобрел?
— Адвокат? — спросил судья — вам предоставляется право выступить в прениях.
Кар удивился, но обнаружил, что пока слушал чьи-то голоса, наступило время последнего рывка. Снятие показаний с Миры давно прошло, как и с других свидетелей со стороны прокурора. Девушка села на свое место недалеко от выхода и нервно разглаживала свое сиреневое платье на коленках. То и дело на нее поглядывали как мужчины, так и женщины не скрывая своих снисходительных шакальих улыбок.
— Спасибо Ваша честь. Как я уже го… говорил, дело против моего подзащитного шито бе… белыми нитками. Простите… — нервно запинаясь произнес Лео и сделал глоток из стакана. — В рассматриваемом деле очень мно… много нестыковок.
И вновь, как тогда в доках, у него внезапно резко заболела голова, но теперь добавилась еще и струйка крови из носа.
— Ааа! — закричал он, сжимая виски руками. — Заткнитесь все! Хватит! Да судья, ваша жена знает о любовнице. Нет, миссис Эпенгейм, он не знает о вашем рандеву с чистильщиком бассейнов. Ваша лысина Медвепутс, нравится вон той журналистке. Ваша любовница, судья, хочет шубу, а ваша жена хочет оторвать вам…
Договорить он не успел, так как уже побагровевший судья, колотил по столу молотком.
— Дело объявляется закрытым! Мистер Дойл, вы свободны. И я подаю в отставку! — крикнул он, скрываясь за дверью, ведущей в его кабинет.
По залу прокатилась волна возгласов. Дойл хлопал Кара по плечу, Медвепутс от ненависти ушиб ногу об стол, а жена судьи пыталась попасть к мужу, чтобы совершить самосуд.
— Мы выиграли! — кричал Эдгар, но адвокат словно не слышал всеобщего ликования.
«Маркус» — внезапно подумал Лео и достал телефон из кармана.
— Край! Быстро доставай адрес цыганки, что дала тебе Лиз и немедленно выходи на улицу. Я подберу тебя около дома. Я сказал срочно! Поднимай задницу и ищи адрес! — Проорал он, и, прорвавшись через плотное кольцо журналистов, поспешил к своей машине.
Улица в неблагополучном квартале была освещена разноцветными неоновыми вывесками, с отсутствующими и не горящими буквами. Редкие магазинчики сиротливо ютились на первых этажах. В одном помещении мог располагаться и магазин, и парикмахерская, и тату-салон. Все ничего, если бы площадь арендуемого места, не была такого маленького размера, что всего тремя — пятью шагами можно было обойти по периметру. Уже не первый год люди пытались бороться с завышенной арендной платой, установленной городскими властями, но никакого влияния на мэрию оказать не могли.